Какое к черту может быть наслаждение от жизни, если в 6.30 ты приходишь в сознание по будильнику, выскакиваешь из постели, одеваешься, заглатываешь чего-нибудь, срешь, ссышь, чистишь зубы, причесываешься, а затем бьешься в общественном транспорте, чтобы добраться до места, где в основном ты делаешь деньги для дяди, и тебя еще понуждают быть признательным за возможность делать все это?
© Чарльз Буковски, «Фактотум».
- Вы программист, Рой? – спросила меня корова в костюме.
- Ну да, системный аналитик.
- И вам нравится ваша работа?
- Ну да.
Да я ее ненавидел, эту работу гребаную.
Нет, не так. Ненавидеть сил не хватало. Работа была для меня просто местом, где ты сидишь целыми днями, потому что тебе за это платят. Находясь на работе, я дрейфовал в вакууме безразличия.
© Ирвин Уэлш, “Кошмары аиста Марабу”, глава 17.
Снова утро. Проснулся – и на работу.
Работа. Она затягивает. Она вокруг; постоянно присутствующий, обволакивающий, засасывающий гель. Когда ты на работе, то и на жизнь смотришь через кривое стекло. Ну, иногда у тебя появляются крохотные зоны относительной свободы, убежища, светлые хрупкие пространства, где нвое, иное, лучшее воспринимаешь как возможное.
Потом исчезают и они. Ты вдруг видишь, что таких зон больше нет. Ты знал, что ты будет, знал, что однажды тебе придется что-то с этим делать. Когда это случилось? Осознание пришло не сразу, а через какое-то время. Не важно через какое: через два года, три, пять или десять. Зоны все уменьшались и уменьшались, пока и вовсе не перестали существовать, а все, что осталось – отстой. Игры.
Игры – единственный способ пережить работу. У каждого свои маленькие тайны, каждый мнит о себе что-то.
© Ирвин Уэлш, "Дерьмо", глава 1, "Игра".
© Чарльз Буковски, «Фактотум».
- Вы программист, Рой? – спросила меня корова в костюме.
- Ну да, системный аналитик.
- И вам нравится ваша работа?
- Ну да.
Да я ее ненавидел, эту работу гребаную.
Нет, не так. Ненавидеть сил не хватало. Работа была для меня просто местом, где ты сидишь целыми днями, потому что тебе за это платят. Находясь на работе, я дрейфовал в вакууме безразличия.
© Ирвин Уэлш, “Кошмары аиста Марабу”, глава 17.
Снова утро. Проснулся – и на работу.
Работа. Она затягивает. Она вокруг; постоянно присутствующий, обволакивающий, засасывающий гель. Когда ты на работе, то и на жизнь смотришь через кривое стекло. Ну, иногда у тебя появляются крохотные зоны относительной свободы, убежища, светлые хрупкие пространства, где нвое, иное, лучшее воспринимаешь как возможное.
Потом исчезают и они. Ты вдруг видишь, что таких зон больше нет. Ты знал, что ты будет, знал, что однажды тебе придется что-то с этим делать. Когда это случилось? Осознание пришло не сразу, а через какое-то время. Не важно через какое: через два года, три, пять или десять. Зоны все уменьшались и уменьшались, пока и вовсе не перестали существовать, а все, что осталось – отстой. Игры.
Игры – единственный способ пережить работу. У каждого свои маленькие тайны, каждый мнит о себе что-то.
© Ирвин Уэлш, "Дерьмо", глава 1, "Игра".